(no subject)

Что интересно, когда читаешь о ранних арктических экспедициях, бросается в глаза то, что они были очень скромными по бюджету, оно и не удивительно, 30-е годы. Ушаков составил план своей экспедиции к Северной Замле, иходя из минимальных трат, именно поэтому только четыре человека (на два года без медика), основную часть пропитания для себя и нескольких десятков собак планировали добывать сами, и добывали. Вес каждой вещи нужно было рассчитать, общий вес вещей тщательно спланировать. Единственное, что они позволи себе - обширная библиотека, Ушаков об этом не упоминает, это я, кажется, у Кренкеля вычитала, который был на острове Домашнем и жил в избушке после отъезда Ушакова и его товарищей.

То же самое папанинская четверка на дрейфующей льдине. Тоже четыре человека без медика. Никто не рассчитывал на дополнительный подвоз каких-то вещей, что взяли, то взяли. Вплоть до того, что несмотря на мороз, солнце подтопило лед, в котором хранились продукты и мясо подпортилось. У Папанина в дневниках все время упоминается это мясо с душком, которое они очищали и готовили. И очень много физической работы на износ, иногда круглыми сутками, папанинцы вообще работали почти год без выходных, иногда пахали круглосуточно.

И прочитала "На грани риска" Воловича. Он тоже был на дрейфующей станции. Папанинская четверка были первой дрейфующий станцией на льдине, а Волович был уже позже по времени в команде трейтьей по счету станции на льдине.
И вот этот момент в книге меня просто шокировал.

"Список имущества для дрейфующей станции "Северный полюс-3" рождался в муках. Б. В. Вайнбаум - "хозяйственный бог" высокоширотной воздушной экспедиции "Север-5" - сражался за каждый килограмм груза. Он то хватался за голову, то вскакивал со стула и, яростно жестикулируя, взывал к совести и разуму начальника дрейфующей станции А. Ф. Трешникова.
      - Ну зачем вам пятьдесят килограммов кастрюль? Вы что, ресторан собираетесь на дрейфующей станции открывать?
      - Хорошо, оставим сорок, - невозмутимо соглашался Трешников.
      - А четверо нарт зачем? Больше трех не дам.
      - Согласен.
      - Что это вы, Алексей Федорович, сегодня такой покладистый? - подозрительно осведомился Вайнбаум.
      Трешников загадочно ухмыльнулся...
      - А это что такое? Пианино?! Убил, совершенно убил! Двести пятьдесят килограммов, да это... - Вайнбаум задохнулся от возмущения. - Только через мой труп!
      - Ну, пианино. Ну, двести пятьдесят килограммов. Да ты себе только представь, Борис Владимирович: вокруг вечные льды, торосы голубеют, трещит мороз, а доктор берет аккорд... и белые медведи рыдают от восторга!"

Пианино им взять не разрешили, но позже, когда они уже были на льдине, отдельным рейсом им доставил пианино летчик Котов.

Вдогонку к предыдущему посту

Вообще книга Воловича "На грани риска" очень интересная, она только небольшой частью про полярников.

Волович был медиком и прыгал с парашютом, был первым человеком, который прыгнул с парашютом на Северный полюс. Причем так интересно, он работал врачом в Арктике, его вызвали и сказали:"Будешь прыгать на Северный полюс", почему именно он? Ведь медики там были нужны на месте, в случае необходимости его можно было перебросить туда, где нужна была медицинская помощь, зачем было рисковать его жизнью ради рекорда?

"- Здравствуйте, доктор, - сказал Кузнецов. - Как идут дела?
      - Все в порядке, Александр Алексеевич.
      - Больные в лагере есть?
      - Двое, немного загрипповали. Но завтра уже будут на ногах.
      - А сами как, не хвораете?
      - Врачу не положено, - ответил я и подумал: - Что это начальство вдруг моим здоровьем заинтересовалось?
      - Прекрасно. Кстати, сколько у вас прыжков с парашютом?
      - Семьдесят четыре.
      - Семьдесят четыре. Неплохо. А что вы, доктор, скажете, - продолжал он, пристально глядя мне в глаза, - если мы предложим вам семьдесят пятый прыжок совершить на Северный полюс?
      На полюс? От неожиданности у меня даже дыхание перехватило. Конечно, много раз, лежа в спальном мешке, я думал о возможности совершить прыжок с парашютом где-нибудь в Ледовитом океане на дрейфующую льдину. Но на полюс! Так далеко я не заходил даже в самых смелых своих мечтах.
      - Ну как, согласны?
      - От радости в зобу дыханье сперло, - весело пробасил из угла Водопьянов.
      - Ему с пациентами жаль расставаться, - иронически-сочувственно сказал Штепенко.
      - Молчание - знак согласия, - ободряюще улыбнувшись, сказал Сузюмов.
      - Значит, согласны, - сказал Кузнецов.
      - Конечно, конечно, - заторопился я, словно боясь, что Кузнецов возьмет да и передумает.
      - Прыгать будете вдвоем с Медведевым. Знаете нашего главного парашютиста?
      - Знаю, Александр Алексеевич...

- Я надеюсь, вы понимаете, доктор, сколь серьезно задание, которое мы поручаем вам с Медведевым. Серьезное и почетное. Вам доверено быть первыми в мире парашютистами, которые раскроют купола своих парашютов над Северным полюсом. Смотрите не подведите. Но это одна сторона дела. Другая, и, быть может, еще более важная для авиации, - оценка возможности прыгать с парашютом в Арктике. Постарайтесь выявить особенности раскрытия парашюта, снижения, управления им, приземления. В общем, все, что только возможно, от покидания самолета до приземления, а точнее, приледнения. Вопросы есть?"

Медведев, кстати, в отличие от Воловича, был опытным парашютистом, настоящим асом. Сам прыжок был очень опасным и приземление могло закончиться трагедией:

"До "земли" оставалось не более сотни метров. Меня несло прямо на торосы, в которые упиралось великолепное ровное поле, над которым я пролетал. Даже сверху, издалека, торосы имели довольно грозный вид. Это был огромный, тянувшийся на километры высокий вал перемолотого льда.

Я понимал, что мне несдобровать, если я угожу в этот хаос из ледяных обломков. Чтобы перелететь через них, надо во что бы то ни стало замедлить спуск. Услужливая память подсказала ответ: уменьшить угол развала между главным и запасным парашютами. Ухватившись за внутренние, свободные концы "запаски" обеими руками, я что есть силы потянул их на себя, стараясь как можно ближе свести купола. Напрягая последние силы, я с трудом удерживал парашюты в таком положении. Скорость снижения немного замедлилась, но это уже не могло мне помочь. Гряда торосов, ощетинившись голубыми ребрами глыб, уже понеслась навстречу. Я весь напрягся, сжал ступни, вынес ноги вперед, приготовившись встретить первый удар. "Лишь бы только ноги не застряли между льдинами", - промелькнула мысль...

Сильный порыв ветра, подхватив меня, как перышко, перенес через ледяное месиво. Чиркнув подошвами унтов по гребню, я шлепнулся в центр небольшой площадки и по шею провалился в сугроб. Купола сразу "погасли" и легли на снег яркими цветными пятнами. Мягкий снег залепил лицо, набился за воротник куртки, в рукава, за голенища унтов. Выбравшись из сугроба, тяжело дыша, отряхивая комья прилипшего снега, я попытался расстегнуть карабин грудной перемычки, но тугая пружина не поддавалась усилиям задеревеневших пальцев. Оставив бесплодные попытки, я лег на спину, раскинул широко руки и закрыл глаза."

Позже, когда собирались отправлять в космос Гагарина, Волович предложил создать группу медиков-парашютистов, которых будут выбрасывать с самолета на место приземления космонавтов с тем, чтобы врач провел осмотр космонавта. Так и сделали. В книге Воловича много зарисовок и воспоминаний о космонавтах. Не обходилось и без травм, по-моему, когда приземлялся Титов, была плохая видимость, Воловича сбросили с парашютом довольно далеко от места "падения" космонавта, Волович неудачно приземлился, потерял сознание, когда очнулся, космонавта уже увезли.

Работал он в научно-исследовательской лаборатории, занимавшейся проблемами выживания летчиков, космонавтов после вынужденного приземления, потом в другой лаборатории, где они ставили эксперименты по выживанию в разных экстремальных условиях, цитирую из Википедии:

"С 1971 года Виталий Георгиевич возглавил научно-исследовательскую лабораторию и под его руководством и непосредственном участии, в качестве экспериментатора и испытателя, было проведено свыше 40 экспедиций в Арктику, Заполярье, тайгу, пустыни, горы.

После демобилизации в 1983 году Виталий Георгиевич перешёл на работу в Институт медико-биологических проблем на должность старшего научного сотрудника, где был ответственным исполнителем ряда научных тем, связанных с проблемой жизнеобеспечения человека в экстремальных условиях жаркой пустыни и Арктики, принимал участие в испытаниях и разработке специального аварийного снаряжения."

И так далее и тому подобное до конца жизни он участвовал в экспериментах по выживанию и проводил их, а дожил до 90 лет!

В книге "На грани риска" много информации о выживании в экстремальных условиях, кому интересно, советую прочесть.